Марк Карни: "Мы вступили в эпоху разрушения мирового порядка"

Сила менее могущественных начинается с честности.

Ежедневно нам напоминают, что мы живем в эпоху соперничества великих держав. Что порядок, основанный на правилах, уходит в прошлое, что сильные страны делают то, что могут, а слабые страдают и терпят так, как должны. Этот афоризм Фукидида подается как неизбежный — как естественная логика международных отношений, вновь заявляющая о себе. И столкнувшись с этой логикой, страны имеют сильную тенденцию подстраиваться, чтобы выжить. Приспосабливаться, чтобы избегать неприятностей, чтобы надеяться, что уступчивость купит безопасность.

Но это не работает.

Итак, какие у нас варианты?

В 1978 году чешский диссидент Вацлав Гавел написал эссе под названием Сила бессильных. В нем он задал простой вопрос: как коммунистическая система поддерживала себя? Его ответ начинался с продавца овощей. Каждое утро этот лавочник вывешивает в своей витрине табличку: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Он в это не верит. Никто в это не верит. Но он все равно вывешивает табличку — чтобы избежать неприятностей, продемонстрировать лояльность, поладить. И поскольку каждый лавочник на каждой улице делает то же самое, система существует. Не только из-за насилия, но и из-за участия обычных людей в ритуалах, которые они в глубине души считают фальшивыми.

Гавел называл это «жизнью во лжи». Сила системы происходит не от ее истинности, а от готовности каждого вести себя так, будто она истинна. И ее хрупкость происходит из того же источника: когда хотя бы один человек перестает играть роль — когда продавец овощей снимает свою вывеску — иллюзия начинает трещать.

Настало время для компаний и стран снять свои вывески. Десятилетиями такие страны, как Канада, процветали в условиях того, что мы называли международным порядком, основанным на правилах. Мы присоединялись к его институтам, хвалили его принципы и получали выгоду от его предсказуемости. Мы могли проводить внешнюю политику, основанную на ценностях, под его защитой.

Мы знали, что история о международном порядке, основанном на правилах, была частично фальшивой. Что сильнейшие будут делать для себя исключения, когда им это удобно. Что правила торговли применяются асимметрично. И что международное право применяется с разной строгостью в зависимости от того, кем был обвиняемый или жертва.

Эта фикция была полезной, а американская гегемония, в частности, помогала обеспечивать общественные блага: открытые морские пути, стабильную финансовую систему, коллективную безопасность и поддержку механизмов разрешения споров. Так что мы вешали вывеску в витрине. Мы участвовали в ритуалах. И по большей части избегали указывать на пропасть между риторикой и реальностью.

Это соглашение больше не работает. Скажу прямо: мы находимся посреди разрушения, а не перехода. В течение последних двух десятилетий ряд кризисов в сферах финансов, здравоохранения, энергетики и геополитики обнажил риски экстремальной глобальной интеграции.

В последнее время крупные государства начали использовать экономическую интеграцию как оружие. Тарифы — как рычаг давления. Финансовую инфраструктуру — как средство принуждения. Цепочки поставок — как уязвимости, которые можно эксплуатировать. Вы не можете «жить во лжи» о взаимной выгоде через интеграцию, когда интеграция становится источником вашего подчинения. Многосторонние институты, на которые полагались средние государства — ВТО, ООН, КС — архитектура коллективного решения проблем — значительно ослаблены.

В результате многие страны приходят к одинаковым выводам. Они должны развивать большую стратегическую автономию: в энергетике, продовольствии, критически важных минералах, в финансах и цепочках снабжения.

Этот импульс понятен. Страна, которая не может сама себя прокормить, обеспечить топливом или защитить, имеет мало вариантов. Когда правила больше не защищают вас, вы должны защищать себя сами. Но давайте трезво посмотрим на то, куда это ведет. Мир крепостей будет беднее, хрупче и менее устойчивым.

И есть еще одна истина: если великие державы откажутся даже от мнимых правил и ценностей ради беспрепятственного стремления к своей власти и интересам, выгоды от «транзакционности» станет труднее воспроизводить. Гегемоны не могут бесконечно монетизировать свои отношения.

Союзники будут диверсифицировать, чтобы защититься от неопределенности. Будут покупать страховку. Будут увеличивать количество вариантов. Это восстанавливает суверенитет — суверенитет, который когда-то основывался на правилах, но все больше будет базироваться на способности противостоять давлению.

Как я уже сказал, такое классическое управление рисками имеет свою цену, но затраты на стратегическую автономию, на суверенитет, также можно разделить. Коллективные инвестиции в устойчивость дешевле, чем строительство каждым собственной крепости. Общие стандарты уменьшают фрагментацию. Взаимодополняемость дает положительный результат для всех.

Вопрос для средних государств, таких как Канада, заключается не в том, стоит ли адаптироваться к этой новой реальности. Мы должны. Вопрос в том, адаптируемся ли мы, просто строя более высокие стены, или мы способны на что-то более амбициозное. Канада была одной из первых, кто услышал этот тревожный звонок, что заставило нас фундаментально изменить нашу стратегическую позицию.

Канадцы знают, что наше старое, комфортное предположение о том, что наша география и членство в альянсах автоматически гарантируют процветание и безопасность, больше не является действительным. Наш новый подход основывается на том, что Александер Стубб назвал «реализмом, основанным на ценностях» — или, другими словами, мы стремимся быть принципиальными и прагматичными. Принципиальными в нашей приверженности фундаментальным ценностям: суверенитету и территориальной целостности, запрету применения силы (за исключением случаев, предусмотренных Уставом ООН), уважении к правам человека.

Прагматичными в признании того, что прогресс часто постепенный, что интересы расходятся, что не каждый партнер разделяет наши ценности. Мы взаимодействуем широко, стратегически, с открытыми глазами. Мы активно воспринимаем мир таким, какой он есть, а не ждем мир, каким мы хотим его видеть. Канада калибрует свои отношения так, чтобы их глубина отражала наши ценности. Мы отдаем приоритет широкому взаимодействию, чтобы максимизировать свое влияние, учитывая изменчивость мирового порядка, риски, которые это несет, и ставки на то, что будет дальше.

Мы больше не полагаемся только на силу наших ценностей, но и на ценность нашей силы. Мы строим эту силу дома. С момента прихода моего правительства к власти мы снизили налоги на доходы, прибыль от капитала и бизнес-инвестиции, устранили все федеральные барьеры для межпровинциальной торговли и ускоряем инвестиции в триллион долларов в энергетику, искусственный интеллект, критически важные минералы, новые торговые коридоры.

Мы удваиваем наши расходы на оборону до 2030 года и делаем это так, чтобы развивать нашу отечественную промышленность. Мы быстро диверсифицируем свою деятельность за рубежом. Мы договорились о всеобъемлющем стратегическом партнерстве с Европейским Союзом, включая присоединение к SAFE — европейским соглашениям о закупках оборонной продукции.

За последние шесть месяцев мы подписали 12 других соглашений по торговле и безопасности на четырех континентах. За последние несколько дней мы заключили новые стратегические партнерства с Китаем и Катаром. Мы ведем переговоры по пактам о свободной торговле с Индией, АСЕАН, Таиландом, Филиппинами, МЕРКОСУР. Для решения глобальных проблем мы используем «переменную геометрию» — разные коалиции для разных вопросов, исходя из ценностей и интересов.

Что касается Украины — мы являемся основным членом «Коалиции желающих» и одним из крупнейших контрибьюторов в ее оборону и безопасность в расчете на душу населения.

Что касается суверенитета в Арктике — мы твердо стоим рядом с Гренландией и Данией и полностью поддерживаем их уникальное право определять будущее Гренландии. Наша приверженность статье 5 является непоколебимой.

Мы работаем с нашими союзниками по НАТО (включая страны Северной Европы и Балтии), чтобы укрепить северный и западный фланги альянса, в частности через беспрецедентные инвестиции Канады в радары загоризонтного обнаружения, подводные лодки, самолеты и войска на местах. Канада решительно выступает против тарифов относительно Гренландии и призывает к целенаправленным переговорам для достижения общих целей безопасности и процветания в Арктике.

В многосторонней торговле мы поддерживаем усилия по наведению моста между Транстихоокеанским партнерством и Европейским Союзом, создавая новый торговый блок численностью 1,5 млрд человек. По критически важным минералам — мы формируем клубы покупателей на базе G7, чтобы мир мог диверсифицировать поставки и отойти от концентрации в одних руках.

Что касается ИИ — мы сотрудничаем с единомышленниками-демократами, чтобы в итоге не быть вынужденными выбирать между гегемонами и технологическими гигантами.

Это не наивный многосторонний подход. Это также не полагание на ослабленные институты. Это построение коалиций, которые работают, шаг за шагом, с партнерами, которые имеют достаточно общей основы, чтобы действовать вместе. В некоторых случаях это будет подавляющее большинство стран. И это создает плотную сеть связей в торговле, инвестициях и культуре, на которые мы сможем опираться в будущих вызовах и возможностях.

Средние государства должны действовать вместе, потому что если вас нет за столом переговоров, вы в меню. Крупные государства могут позволить себе действовать в одиночку. У них есть объем рынка, военный потенциал, рычаги влияния, чтобы диктовать условия. У средних государств этого нет. Но когда мы ведем переговоры с гегемоном только на двусторонней основе, то мы ведем их с позиции слабости. Мы принимаем то, что нам предлагают. Мы соревнуемся друг с другом в том, кто будет более уступчивым.

Это не суверенитет. Это имитация суверенитета при фактическом принятии подчинения. В мире соперничества великих держав страны, находящиеся «посередине», имеют выбор: соревноваться друг с другом за благосклонность сильных или объединиться, чтобы создать третий путь, имеющий влияние. Мы не должны позволить росту «жесткой силы» ослепить нас и скрыть тот факт, что сила легитимности, честности и правил будет оставаться мощной — если мы решим применять ее вместе.

Это возвращает меня к Гавелу. Что означало бы для средних государств «жить в правде»?

Это означает называть реальность своими именами. Перестать ссылаться на «международный порядок, основанный на правилах», так, будто он до сих пор функционирует согласно рекламе. Называть систему тем, чем она является: периодом обострения соперничества великих держав, где самые могущественные преследуют свои интересы, используя экономическую интеграцию как оружие принуждения.

Это означает действовать последовательно. Применять одинаковые стандарты к союзникам и соперникам. Когда средние государства критикуют экономическое запугивание с одной стороны, но молчат, когда оно идет с другой, мы продолжаем держать вывеску в окне.

Это означает строить то, во что мы якобы верим. Вместо того, чтобы ждать восстановления старого порядка, — создавать институты и соглашения, которые функционируют именно так, как задекларировано.

И это означает уменьшение рычагов воздействия, которые позволяют принуждение. Развитие сильной внутренней экономики всегда должно быть приоритетом каждого правительства. Международная диверсификация — это не просто экономическое благоразумие; это материальная база для честной наружной политики. Страны завоевывают право на принципиальную позицию, уменьшая свою уязвимость перед ответными ударами.

У Канады есть то, чего хочет мир. Мы — энергетическая сверхдержава. Мы обладаем огромными запасами критически важных минералов. У нас самое образованное население в мире. Наши пенсионные фонды являются одними из крупнейших и самых опытных инвесторов в мире. У нас есть капитал, таланты и правительство с огромным фискальным потенциалом для решительных действий.

У нас есть ценности, к которым стремятся многие другие. Канада — это плюралистическое общество, которое работает. Наше общественное пространство — шумное, разнообразное и свободное. Канадцы остаются приверженными принципам устойчивого развития. Мы стабильный, надежный партнер — в мире, который является каким угодно, только не стабильным — партнером, который строит и ценит долгосрочные отношения.

Канада имеет еще кое-что: осознание происходящего и решимость действовать соответственно.

Мы понимаем, что этот разрыв требует большего, чем просто адаптация. Он требует честности по отношению к миру, каким он есть. Мы снимаем вывеску с витрины. Старый порядок не вернется. Мы не должны его оплакивать. Ностальгия — это не стратегия. Но на обломках старого порядка мы можем построить нечто лучше, более сильное и справедливое.

Это задача средних государств, которым есть что терять в мире крепостей и которые могут больше всего выиграть в мире настоящего сотрудничества. Могущественные имеют свою силу. Но у нас тоже есть кое-что — способность перестать притворяться, назвать реальность своим именем, построить собственную силу дома и действовать вместе.

Это путь Канады. Мы выбираем его открыто и уверенно. И этот путь широко открыт для любой страны, которая готова пройти его вместе с нами.

Марк Карни (Mark Carney), премьер-министр Канады. 

Выступление на Всемирном экономическом форуме в Давосе 21.01.26.